Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

Таня держалась за живот, так ей было смешно: «Ведь взрослые люди, образованные! Что ж такое! — думала она. — Зато с ними всегда так весело! Не заскучаешь!»

Она вышла на кухню — прибрать все, помыть посуду и допить под сигаретку, пока все спят, те самые пятьдесят граммов волшебного грузинского коньяка, заныканного для нее лучшим в мире другом Сашей Корольковым.

Она быстро навела порядок и, перед тем, как приступить к коньяку, заглянула в комнату. За ширмой раздавалось дружное сопенье — оба спали мертвым сном. Лёша, вытянувшись на боку, подложив под голову правую руку, согнутую в локте, а Саша… Таня в который раз удивилась. Он частенько оставался у них ночевать и всегда засыпал в позе эмбриона, свернувшись калачиком. «Недолюбленный он какой-то, — думала она. — Все бабы вокруг от него балдеют, а он… в позе эмбриона спит, как ребенок, который никому не нужен».

Таня не догадывалась, насколько она была недалека от истины. Она была еще очень молода и неопытна, и ей казалось, что если умрут ее родители, она сама… от горя с ума сойдет. «А у Сашки никого нет, — продолжала размышлять она. — Сестра там какая-то странная имеется, мне Лёша говорил, но они и не общаются с ней. Вот он и сворачивается зародышем!»

Жалостливо покачав головой, Таня пошла к Серёжке: «Тоже спит, тьфу-тьфу… Еще полчасика у меня есть», — обрадовалась она и прикрыла дверь в комнату.

«O, Champs-Elysees!»

Январь 1998 года

Не успел Саша войти в отделение, как услышал громкий голос профессора Мусина:

— Корольков! Тебя ждем! А ну быстро ко мне в кабинет!

— Здравствуйте, Семён Маркович, — вежливо поздоровался Саша. — Я вроде не опоздал…

— Разговорчики! — проворчал в ответ профессор. — Быстрее давай, пока не привезли никого!

Саша посмотрел на часы: стрелки показывали семь сорок пять, а планерка обычно проходила в восемь.

— Иду, Семён Маркович, — недоуменно протянул он, — иду…

В кабинете заведующего собрались, оказывается, почти все: Лёша, Света, недавно устроившийся к ним в отделение после окончания Сеченовской Академии совсем молоденький и очень застенчивый доктор Новиков, Миша Коган и сам профессор Мусин. Старая гвардия в лице пожилого врача Исы Хаджибикаровича Халилова блистательно отсутствовала.

— Так, — зловеще начал профессор, — Корольков, ты готов воспринимать информацию? Почему на домашний телефон тебе дозвониться невозможно, а?

— Извините, Семён Маркович, — начал Саша, — я сегодня… не совсем дома ночевал…

Света фыркнула:

— Ну кто бы сомневался, Саша!

Лёша же, выразительно глядя на Королькова, молча постучал пальцем себе по лбу.

— Не совсем дома — это как, Корольков? — сварливо спросил профессор, — под дверью, что ли?

Миша Коган засмеялся:

— Что тут непонятного, Семён Маркович? У очередной девушки, наверно, да, Шурик?

— А ты, Мишаня, молча завидуй, — заступился за друга Лёша. — Понятно, что не у юноши…

Доктор Новиков заметно покраснел: он еще не привык к фривольному стилю общения своих коллег и часто имел несколько фраппированное выражение лица, присутствуя при подобного рода диалогах.

— Отставить трындеж! — прикрикнул завотделением.

Доктора послушно замолчали, и только Корольков показал Когану кулак.

— Кто из вас изучал французский язык? — совершенно неожиданно спросил Мусин. — А?

Света удивленно посмотрела на Лёшу, потом ответила первая:

— Я немецкий, Семён Маркович… У нас в школе другого не было. Немка вела, из пленных еще, Тереза Теодоровна.

— Ну и че, Светик? Дас ист фантистиш? — заржал Миша.

— Сам ты фантастиш! — вызверилась Света. — Дебил!

— Миша! — заорал Мусин, от чего Новиков снова покраснел и захлопал пушистыми, как у девушки, черными ресницами. — Да что ж такое! У тебя что, — он хотел сказать «длительное воздержание», однако вспомнил, что среди докторов присутствует молодая женщина, и в последний момент выразился иначе, — недержание?

— Никак нет, Семён Маркович, — продолжал глумиться Коган. — Все нормально. Все сфинктеры функционируют в рабочем режиме!

— Идиет! — снова возвысил голос профессор. — Шлемазл!

— Так точно, шлемазл, — ответил Коган и замолчал, подмигнув Свете, которая, в свою очередь, показала ему средний палец руки.

Корольков молчал, потому что ему было неудобно за своих коллег перед Абрамом Новиковым: человек без году неделя, не освоился еще, а эти — как придурки…

— Так, повторяю вопрос, — снова начал заведующий. — Кто учил французский?

— Я пас, Семён Маркович, — отрапортовал Лёша. — Инглиш.

— Ладно… — зловеще протянул профессор. — Ты, Коган? Че молчишь? А?

— Я тоже английский, Семён Маркович, — ответил тот, — я же в сорок второй школе учился…

— Ну это мог бы и не говорить, Коган, — вступил в беседу Саша. — Где ж еще с такой фамилией учиться? Извините, Семён Маркович. Мы вечно с сорок второй бились, между прочим.

— Кто это бился, кто это бился? — оскорбленно начал Миша. — Ты, что ли, Корольков?